Пространство путешествий

ppjournal.ru - электронный журнал о путешествиях и приключениях

Четверг
Июнь 29
Booking.com INT
Home Великие путешественники Гумбольдт Александр фон

Гумбольдт Александр фон

Гумбольдт Александр фон Гумбольдт Александр фон
(14 сентября 1769 – 6 мая 1859 гг.)
немецкий естествоиспытатель, путешественник, учёный-энциклопедист, географ, зоолог

Исследовал природу ряда стран Европы, Центральной и Южной Америки, Урала и Сибири, является основоположником географии растительности, а также учения о жизненных формах. Обосновал идею вертикальной зональности, заложил основы общего землеведения, климатологии. Произведения А. Гумбольдта (автор многотомного труда «Космос») оказали большое влияние на развитие эволюционных идей и сравнительного метода в естествознании. За широту научных интересов современники прозвали его Аристотелем 19 века. Член Берлинской (1800 г.), Прусской и Баварской академий наук. Иностранный почётный член Петербургской академии наук (1818 г.).

Его именем названы горы Гумбольдта в Северной Америке, а также в Китае, Австралии, Новой Гвинее, Новой Зеландии, единственный в США Национальный лес Гумбольдта-Тойабе, низина Гумбольдта с сухим озером Гумбольдта и солёное болото Гумбольдта в штате Невада, пик Гумбольдта на хребте Сангре де Кристо на севере штата Колорадо, несколько городов и поселений в США, а также в Канаде, течение Гумбольдта в Тихом океане, Хребет Гумбольдта в Антарктике и Азии, ледник Гумбольдта, национальный парк имени А. Гумбольдта на Кубе, пояс растительности в Андах («Гумбольдтовое царство»), Фонд Александра фон Гумбольдта (государственный немецкий фонд, поддерживающий научные исследования). Также в честь и память великого ученого немало названий можно встретить в животном и растительном мире.

“Наше счастье зависит в большей степени от того, как мы встречаем события нашей жизни, чем от природы самих событий”.

(Александр фон Гумбольдт)

Краткая хронология

• 1787-92 гг. изучал естествознание, экономические науки, право и горное дело в университетах во Франкфурте-на-Одере и Гёттингене, в Гамбургской торговой и Фрейбергской горной академиях

• 1790 г. путешествовал по Франции, Нидерландам и Англии в компании с Г. Форстером, поездка за пределы Германии возбудила в А. Гумбольдте страсть к путешествиям и посещению отдалённых тропических стран

• 1791 г. изучал геологию под руководством А. Г. Вернер во Фрейбергской академии, опубликовал свои первые научные работы

• 1792-95 гг. проводил исследования в области минералогии и геологии, занимая пост обер-бергмейстера (начальника горного дела) в Ансбахе и Байрейте

• 1799-1804 гг. в компании французского ботаника Э. Бонплана путешествовал по Центральной и Южной Америке, в ходе путешествия А. Гумбольдту удалось собрать огромные ботанические и зоологические коллекции — одних растений около 4 000 видов, в том числе 1 800 новых для науки. Материалы путешествия были положены в основу 30-томного издания "Путешествие в равноденственные области Нового Света в 1799—1804 гг.", большую часть которого составляют описания растений (16 тт.), астрономо-геодезические и картографические материалы (5 тт.), другую часть — зоология и сравнительная анатомия, описание путешествия и др.

• 1809-27 гг. 20 лет провел в столице Франции Париже, уделяя основную часть времени исследованиям

• 1829 г. совершил путешествие по России — на Урал, Алтай и к Каспийскому морю. Природа Азии была освещена А. Гумболдтом в работах "Фрагменты по геологии и климатологии Азии" и "Центральная Азия". Позднее ученый попытался обобщить все научные знания о природе Земли и Вселенной в монументальном труде "Космос"

• 1842 г. А. Гумбольдт был назначен канцлером ордена pour Ie merite, учрежденного изначально для награды за военные заслуги, а позднее за величайшие достижения в науке, искусстве и литературе в Германии и Европе

• 1845 г. вышел 1-ый том свода знаний первой половины 19 в. «Космос» — «Космос: план описания физического мира». 5-ый том не был закончен, работа над ним оборвалась вместе с жизнью ученого в 1859 г.

История жизни

Александр Гумбольдт родился в Берлине, в аристократической семье. Как было принято в таких кругах, с детства его учили и воспитывали многочисленные учителя и гувернеры. Однако малолетний барон явно был не в силах оправдать ожидания своих домашних учителей. Застенчивый и болезненный мальчик был ребёнком замедленного развития. В отличие от старшего брата Вильгельма, который умел схватывать все «на лету», Александр постигал науки с трудом. Если Вильгельму нравились логика и философия, основы экономики, – науки, единственно достойные истинно прусского дворянина, – то Александра интересовали совсем иные вещи. Он с удовольствием собирал камешки и растения, составлял коллекции и гербарии, отдавая предпочтение наукам о природе. Подобные пристрастия не пользовались уважением в кругу его близких. Как-то его тетушка, высокомерная супруга камергера (придворное звание высокого ранга), с издевкой спросила Александра, не готовится ли он в аптекари. Одиннадцатилетний мальчик ответил: «Уж лучше в аптекари, чем в камергеры». Увлекала Александра и география. Он часто и подолгу перелистывал атласы, водил пальцем по карте, совершая воображаемые путешествия.

В 1787 году Гумбольдт по настоянию матери отправился во Франкфурт-на-Одере изучать в университет экономику, финансы и управление. Но уже после первого семестра он решает в университет больше не возвращаться. Дома, в Берлине, Александр изучает местную природу – ищет мхи, лишайники и грибы, неоднократно посещает ботанический сад. Одновременно он учится рисовать с натуры и осваивает граверное искусство.

Дворец Тегель, родовая собственность Гумбольдтов

Весной 1789 года Гумбольдт отправился для дальнейшего обучения в Геттинген. Здесь, в общении с эрудированными преподавателями знаменитого университета, начался его быстрый интеллектуальный рост. Он изучает греческий и латинский языки, высшую математику, природоведение, химию, ботанику, филологию… В учёных кругах Геттингена Александр познакомился с Георгом Фостером. Это был ботаник и зоолог, химик и физик, географ и историк, а также мореплаватель, сопровождавший своего отца – ученого-естествоиспытателя Рейнгольда Форстера во второй кругосветной экспедиции Джеймса Кука.

Дружба с этим интересным человеком окончательно укрепила Александра в стремлении объехать земной шар. Теперь, продолжив свое обучение в частной торговой академии Гамбурга, он старался постоянно общаться с иностранцами, чтобы поскорее изучить языки и обычаи других стран. На лекциях он прежде всего стремился запомнить сведения о колониальных товарах, о денежном обращении и других нужных вещах.

Закончив учёбу, Гумбольдт поступил на службу в прусское горнопромышленное ведомство. Затем он пополнил знания в Горной академии во Фрейберге. К этому времени он заметно изменился. Это был довольно эрудированный, остроумный и язвительный молодой человек. «Его голова быстрее и плодовитее моей, его воображение живее, он тоньше чувствует красоту, его художественный вкус изощреннее…», – так пишет о своем младшем брате Вильгельм Гумбольдт.

В 23 года Александр Гумбольдт уже инспектирует горные ведомства. Много времени проводит под землей, изучая все подробно и обстоятельно. На свои личные средства Александр открывает бесплатные школы для горняков, а сам экспериментирует с подземными газами. Благодаря его усилиям количество несчастных случаев в шахтах резко снижается. Но ученый не успокаивается.

Решая производственные проблемы, Гумбольдт успевает писать и публиковать научные статьи по геологии, ботанике, физике, химии, физиологии растений… При этом темы его статей как бы вытекают одна из другой, взаимно дополняя друг друга. Об этой способности Александра Вильгельм Гумбольдт пишет: «Он создан для того, чтобы соединять идеи, обнаруживать между явлениями связи, которые оставались бы десятки лет не замеченными».

В 1796 году, после смерти матери, Гумбольдт получил большое наследство. Он отправился к брату в Йену и начал готовиться к путешествию в Вест-Индию. Приняв решение впредь жить исключительно для науки, прежде всего он вышел в отставку. В Йене Александр познакомился с Гёте и Шиллером. И если Гёте, сам будучи серьезным естествоиспытателем, был в восторге от молодого учёного, то романтику Шиллеру Гумбольдт представлялся слишком холодным и рациональным человеком. Для такой оценки были основания. Как писал русский биограф Гумбольдта М.А. Энгельгардт, «проницательный и ясный ум его не терпел туманных умозрений. Это, конечно, тоже не могло нравиться людям, которые находят грубым и неуютным прочное здание науки и видят грандиозные дворцы в карточных домиках метафизики. Но упреки, подобные упрекам Шиллера, всегда сыпались на головы величайших деятелей науки. Им подвергался и Дарвин, и Ньютон, и Лаплас, им, без сомнения, и впредь будут подвергаться великие ученые, потому что всегда найдутся люди, для которых простое, ясное и определенное будет казаться узким, пошлым и сухим, а туманное, расплывчатое и непонятное—возвышенным и величавым…»

Александр Гумбольдт и Эме Бонплан в амазонских джунглях

Покончив с делами по оформлению наследства, Александр Гумбольдт задумал совершить большое путешествие в Вест-Индию, как называлась тогда Америка. Вместе с ним отправился в поездку и его новый друг, французский ботаник Эме Бонплан. Для начала путешественники отправились на Канарские острова. Как следует из жизнеописания Гумбольдта, составленного М.А. Энгельгардтом, на Канарских островах путешественники пробыли несколько дней, поднимались на Тенерифский пик и нанимались метеорологическими, ботаническими и прочими исследованиями. Здесь, при виде различных растительных поясов Пика-де-Тейде, появляющихся один над другим по мере движения к вершине, явилась у Гумбольдта мысль о связи растительности с климатом, положенная им в основу ботанической географии.

Дальнейшее путешествие совершалось так же беспрепятственно. Ни английские крейсеры, ни бури не тронули путешественников. Только к концу плавания эпидемия, начавшаяся на корабле, заставила их высадиться раньше, чем они предполагали, в Кумане, на берегу Венесуэлы. Это произошло 16 июля 1799 года. Богатство и разнообразие тропической природы совершенно вскружило им головы.

Из Куманы они предприняли ряд экскурсий в соседние местности, между прочим в Карипе, поселение католических миссионеров, которые приняли их любезно, хотя и удивлялись чудачеству людей, предпринимающих далекое и опасное путешествие для собирания растений, камней, птичьих шкурок и тому подобной «дряни». Старый приор откровенно высказал это Гумбольдту, прибавив, что, по его мнению, из всех удовольствий жизни, не исключая даже сна, нет ничего лучше хорошего куска говядины.

Несколько позднее другой патер ни за что не хотел верить в научную цель путешествия Гумбольдта и, подобно Ляпкину-Тяпкину у Гоголя, заподозрил в их поездке «тайную и более политическую причину». – «Так вам и поверят, – заметил он, – что вы бросили свою родину и отдали себя на съедение москитам, чтобы измерять земли, которые вам не принадлежат».

Немудрено, что под руководством таких просветителей индейцы очень мало подвинулись вперед сравнительно со своими дикими соплеменниками. «В лесах Южной Америки, – говорит Гумбольдт, – обитают племена, спокойно проводящие жизнь в своих деревнях, под управлением своих вождей, и возделывающие довольно обширные плантации пизанга, маниока и хлопчатой бумаги. Они вовсе не более варвары, чем индейцы миссии, приучившиеся креститься».

В Кумане путешественникам в первый раз в жизни пришлось испытать землетрясение. «С самого детства, – говорит по поводу этого Гумбольдт, – привыкли мы считать воду подвижным элементом, землю же – незыблемой, твердой массой. Этому учит повседневный опыт. Землетрясение разом уничтожает этот давнишний обман. Это – род пробуждения, но очень неприятного: чувствуешь, что обманывался кажущимся спокойствием природы, начинаешь прислушиваться ко всякому шуму и не доверяешь почве, по которой издавна привык ходить доверчиво. Но если удары повторяются в течение нескольких дней, то недоверие скоро исчезает, и с землетрясением свыкаешься, как кормчий с качкой корабля».

Александр Гумбольд и Эме Бонплан на фоне Чимборасо

Из Куманы путешественники отправились в Каракас, главный город Венесуэлы, где пробыли два месяца; отсюда в городок Апуре на реке того же имени, по которой хотели спуститься в Ориноко, подняться к ее верховью и убедиться, точно ли система Ориноко соединяется с системой Амазонки. Слухи об этом ходили и уже давно; но точных сведений не было, а между тем факт представлялся интересным, так как обыкновенно каждая великая речная система образует отдельное, независимое целое. Дорога до Апуре вела через бесконечные травянистые степи, льяносы, так художественно описанные Гумбольдтом в «Картинах природы». Здесь путешественники познакомились с «гимнотами», электрическими угрями, которые тем более заинтересовали Гумбольдта, что он давно уже занимался электричеством животных. В материале для исследований недостатка не было.

Все, каждая область явлений этой роскошной природы, представляло массу нового. Растительный и животный мир, геология и орография, климат – все в этой стране было почти или вовсе не затронуто исследованием, так что путешествие Гумбольдта и Бонплана по справедливости называют вторым – научным – открытием Америки.

В Апуре путешественники наняли пирогу с пятью индейцами. Здесь начиналась наиболее интересная часть путешествия, так как теперь они вступали в область, о которой имелись самые смутные сведения.

Днем путешественники плыли в своем челне, любуясь картинами дикой природы. Часто тапир, ягуар или стадо пекари пробирались по берегу или выходили к воде напиться, не обращая внимания на плывшую мимо лодку. На песчаных отмелях грелись кайманы, которыми изобилует эта река; в прибрежных кустах трещали попугаи, гокко и другие птицы. Все это население, не привычное к виду человека, почти не выказывало страха при его приближении. «Все здесь напоминает, – говорит Гумбольдт, – о первобытном состоянии мира, невинность и счастье которого рисуют нам древние предания всех народов. Но, если наблюдать попристальнее взаимные отношения животных, то вскоре убеждаешься, что они боятся и избегают друг друга. Золотой век миновал, и в этом раю американских лесов, как и повсюду, долгий печальный опыт научил всех тварей, что сила и кротость редко идут рука об руку».

Ночью выходили на берег и располагались на ночлег около костра, разведенного для острастки ягуаров. В первое время путешественники почти не спали из-за страшного шума, поднимавшегося в лесу по ночам. Этот шум происходит вследствие постоянной войны между обитателями леса. Ягуар преследует тапира или стадо водосвинок; они бросаются в густой кустарник, с треском ломая сучья и хворост; обезьяны, разбуженные шумом, поднимают вопль с верхушек деревьев; им отвечают испуганные птицы, и мало-помалу все население пробуждается и наполняет воздух визгом, свистом, треском, ревом, воплями и криками на всевозможные лады и тоны. Кроме этой адской музыки, донимали наших путников и москиты – вечный предмет жалоб со стороны путешественников, муравьи, клещи – особенный вид, который внедряется в кожу и «бороздит ее как пашню», и тому подобное.

На шестой день плавания достигли реки Ориноко, где с самого начала едва не погибли вследствие сильного порыва ветра и неловкости рулевого. К счастью, все обошлось благополучно, и путешественники отделались потерей нескольких книг и части съестных припасов. Несколько дней они провели в миссии Атуре, осмотрели находящиеся поблизости водопады и отправились далее по Ориноко. Им удалось добраться до его верховьев и убедиться, что Ориноко действительно соединяется с притоком реки Амазонки – Риу-Негру – посредством протока Кассиквиаре. Плавание по этому последнему было самой трудной частью путешествия. Москиты одолевали путешественников; съестных припасов не хватало, приходилось дополнять этот недостаток муравьями – особенной породой, в изобилии водящейся в этой местности и употребляемой в пищу индейцами. Ко всем этим затруднениям присоединялась возраставшая теснота в лодке, которая мало-помалу загромождалась коллекциями и целым зверинцем: восемь обезьян, несколько попугаев, тукан и прочая живность делили с путешественниками их тесное помещение.

Убедившись в соединении двух речных систем, Гумбольдт и Бонплан спустились по Ориноко до Ангостуры, главного города Гвианы. Здесь окончилась первая часть их путешествия.

«В течение четырех месяцев, – писал Гумбольдт, – мы ночевали в лесах, окруженные крокодилами, боа и тиграми, которые здесь нападают даже на лодки, питаясь только рисом, муравьями, маниоком, пизангом, водой Ориноко и изредка обезьянами… В Гвиане, где приходится ходить с закрытой головой и руками, вследствие множества москитов, переполняющих воздух, почти невозможно писать при дневном свете: нельзя держать перо в руках – так яростно жалят насекомые. Поэтому все наши работы приходилось производить при огне, в индейской хижине, куда не проникает солнечный луч и куда приходится вползать на четвереньках… В Хигероте зарываются в песок, так что только голова выдается наружу, а все тело покрыто слоем земли в 3–4 дюйма. Тот, кто не видел этого, сочтет мои слова басней… Несмотря на постоянные перемены влажности, жары и горного холода, мое здоровье и настроение духа сильно поправились с тех пор, как я оставил Испанию. Тропический мир – моя стихия, и я никогда не пользовался таким прочным здоровьем, как в последние два года».

Александр фон Гумбольдт

Из Ангостуры путешественники отправились в Гавану, где пробыли несколько месяцев, совершая вылазки в различные местности острова Кубы и изучая природу и политическое устройство на Антильских островах. Нужно ли говорить, что рабство негров встретило в Гумбольдте решительного и красноречивого противника? С особенным негодованием говорит он о «писателях, которые стараются прикрыть двусмысленными словами это варварство, изобретая термины «негры-крестьяне», «ленная зависимость черных» и «патриархальное покровительство». Но изобретать такие термины, – прибавляет он, – для того, чтобы затемнить постыдную истину – значит осквернять благородные силы духа и призвание писателя».

Далее друзья переправились в Бразилию, поднялись в лодке к верховьям реки Магдалены, а отсюда добрались до главного города Новой Гранады, Санта-Фе-де-Богота. Тут встретили их весьма торжественно. Архиепископ выслал путешественникам свои экипажи, знатнейшие лица города выехали к ним навстречу, – словом, их прибытие в столицу Новой Гранады было почти триумфальным шествием. Конечно, тут оказала влияние необычайная любезность испанского правительства, оказанная Гумбольдту.

Посвятив довольно долгое время изучению плато Санта-Фе, путешественники отправились в Кито через проход Квиндиу в Кордильерах. Это был опасный и утомительный переход: пешком, по узким ущельям, под проливным дождем, без обуви, которая быстро износилась и развалилась. Приходилось, промокнув до нитки, ночевать под открытым небом, брести, утопая в грязи, карабкаться по узким тропинкам… Как бы то ни было, переход совершился благополучно, и в январе 1802 года путешественники достигли города Кито.

В благодатном климате Перу были забыты все невзгоды путешествия. Около года Гумбольдт и Бонплан оставались в этой части Америки, изучая со всевозможных точек зрения ее богатую природу. Гумбольдт поднимался, между прочим, на вулканы Пичинчу, Котопахи, Антизану и другие и на высочайшую в свете, как тогда считалось, вершину Чимборасо. Впоследствии оказалось, что даже в Америке – не говоря уже о Старом Свете – есть более высокие горы; но в то время этого не знали, и самолюбию Гумбольдта льстило сознание, что он первый взобрался на высочайшую точку Земного шара.

Из Южной Америки они отправились в Мексику, где намеревались пробыть лишь несколько месяцев, а затем дернуться в Европу. Но богатство природы в этой стране, также весьма малоисследованной в научном отношении, задержало их гораздо долее, чем они рассчитывали. Гумбольдт определял географическое положение различных пунктов, изучал деятельность вулканов, исследовал пирамиды и храмы древних обитателей Мексики – ацтеков и тольтеков, изучал историю страны. Наконец, 9 июля 1804 года, после почти пятилетнего пребывания в Америке, Гумбольдт и Бонплан отплыли в Европу и 3 августа того же года высадились в Бордо.

Результаты путешествия были впечатляющи. Гумбольдт определил широту и долготу многих пунктов, произвел около 700 измерений высот, исследовал геологию местности, собрал массу данных о климате страны. Путешественники собрали огромные ботанические и зоологические коллекции – одних растений около 4 000 видов, в том числе 1 800 новых для науки. Было доказано соединение систем Амазонки и Ориноко; исправлены и пополнены карты течения обеих рек; определено направление некоторых горных цепей и открыты новые, дотоле неизвестные (например, Анды Паримы); нанесено на карту морское течение вдоль западных берегов Америки, названное Гумбольдтовым. Не оставлены без внимания и этнография, археология, история, языки, политическое состояние тропических стран Америки. Но особенно ценными были общие выводы, сделанные Гумбольдтом на основе изучения тропической природы и развитые им в целом ряде трудов.

История путешествий, как отмечает, М.А. Энгельгардт, знает экспедиции гораздо более опасные, трудные, отдаленные и эффектные, экспедиции, в которых приходилось испытывать неслыханные страдания, видеть смерть лицом к лицу почти на каждом шагу… Но вряд ли можно указать путешествие, которое принесло бы такие богатые плоды в разнообразнейших отраслях науки. И вряд ли мог Гумбольдт выбрать страну, более подходившую к его стремлениям, чем тропическая Америка. Здесь он мог наблюдать грандиознейшие явления природы, сконцентрированные на небольшом пространстве. Землетрясения, вулканы – потухшие, действующие и образовавшиеся почти на глазах, как Иорульо; огромные реки, водопады; бесконечные степи и девственные леса, где каждое дерево в свою очередь несет на себе целый нес лиан, орхидей и т. п.; все климаты и все типы растительного и животного мира: в долинах – роскошь тропической природы, на вершинах гор – безжизненность далекого севера, – словом, все, что в силах подарить природа, все, что может поразить воображение, – все, кажется, собралось здесь в неисчерпаемом разнообразии форм и красок, подавляя своим величием простых смертных, но сочетаясь в грандиозное и гармоническое целое в уме Гумбольдта.

И хотя Гумбольдт и Бонплан не сделали никаких территориальных географических открытий, это было одно из величайших по научным результатам путешествий. Метод географических исследований Гумбольдта стал образцом для научных экспедиций XIX века. Один из создателей физической географии как науки, Гумбольдт, описывая посещенные им страны, дал образцы научного страноведения. Он теоретически обобщил наблюдения, свои и Бонплана, и удачно пытался установить взаимную связь различных географических явлений и их распределение на Земле. Он стал одним из основоположников современной географии растений, выдающимся историком географических открытий, климатологом, океанографом, картографом и магнитологом.

Александр Гумбольдт. 30-томный труд «Путешествие по равноденственным областям Нового Света…»

Гумбольдт 20 лет (1809-1827 гг.) обрабатывал в Париже вместе с французскими учёными собранные им и Бонпланом огромные материала; итогом был 30-томный труд «Путешествие по равноденственным (т. е. тропическим) областям Нового Света…». Сам Гумбольдт взял на себя главным образом общие выводы, сотрудники обрабатывали фактический материал. Первый том вышел в 1807 году, последний — в 1833 году. Все издание состоит из 30 томов, содержит 1425 таблиц.

Пребывание в столице Франции было посвящено почти исключительно работе. Париж в то время блистал таким созвездием учёных, каким не мог похвалиться ни один город в Европе. Тут действовали Кювье, Лаплас, Гей-Люссак, Араго, Био, Броньяр и другие. С Гей-Люссаком Гумбольдт работал над химическим составом воздуха, с Био — над земным магнетизмом, с Провансалем — над дыханием рыб. Гумбольдт вставал около 7 часов утра, в 8 отправлялся к своему другу Ф. Араго или в институт, где работал до 11—12 часов, затем завтракал на скорую руку и снова принимался за работу. Около семи вечера ученый обедал, после обеда посещал друзей и салоны. Лишь около полуночи возвращался домой и опять работал до двух, а то и до полтретьего. Таким образом, для сна оставалось 4-5 часов в сутки. «Периодический сон считается устарелым предрассудком в семье Гумбольдтов», — говаривал он, шутя. Такой деятельный образ жизни он вел до самой смерти и, что всего удивительнее, оставался всегда здоровым и сильным физически и умственно.

Этот период его деятельности можно назвать периодом открытий, последующие годы жизни были посвящены уже главным образом продолжению и развитию ранее сделанных исследований.

Огромное значение, которым пользовался Гумбольдт в учёном кругу Парижа, заставляло стремиться к нему всех приезжавших в Париж учёных, тем более что он щедро расточал в пользу других свое влияние и деньги. Когда Агассис по недостатку средств должен был прекратить занятия в Париже, Гумбольдт самым деликатным образом заставил его принять денежную помощь; когда Либих, ещё неизвестный, начинающий учёный, прочёл в Париже одну из своих первых работ, Гумбольдт немедленно познакомился с ним и оказал ему деятельную поддержку.

Многочисленные и разнообразные научные работы не мешали Гумбольдту интересоваться политикой, придворными новостями и даже, попросту говоря, сплетнями и пустячками, известными под названием «новостей дня». В салонах он блистал не только ученостью, красноречием и остроумием, но и знанием всяких анекдотов и мелочей, занимавших общество.

Прусский король Фридрих-Вильгельм III был лично расположен к Гумбольдту, любил его беседу и дорожил его обществом. В 1826 году он пригласил своего ученого друга переселиться в Берлин.

В первый же год своей жизни в Берлине он прочел ряд публичных лекций «о физическом мироописании» - первый набросок «Космоса». Лекции привлекли множество слушателей. Не только берлинские жители стекались на них толпами, но и из других городов Европы приезжали любопытные послушать Гумбольдта. Король и его семейство, важнейшие сановники, придворные дамы, профессора и литераторы присутствовали тут вместе с бесчисленной публикой из самых разнообразных слоев общества.

Чтения начались 3 ноября 1827 года и кончились 26 апреля 1828 года. По окончании лекций особо назначенный комитет поднес Гумбольдту медаль с изображением солнца и надписью «Озаряющий весь мир яркими лучами» (“Illustrans lotum radiis splendentibus orbem”).

В тоже время русский министр финансов граф Канкрин начал переписку с Гумбольдтом по поводу платиновой монеты, которую наше правительство намеревалось чеканить, и вскоре Гумбольдт получил предложение от императора Николая I предпринять путешествие на Восток «в интересах науки и страны». Такое предложение как нельзя более соответствовало желаниям Гумбольдта, и он, разумеется, принял его, попросив только отсрочки на год для приведения к концу некоторых начатых работ и подготовки к путешествию.

12 апреля 1829 года Гумбольдт оставил Берлин со своими спутниками, Густавом Розе и Кристианом Готфридом Эренбергом, и 1 мая прибыл в Санкт-Петербург. Ещё в Берлине Гумбольдт получил вексель на 1 200 червонцев, а в Санкт-Петербурге — ещё 20 000 рублей. Всюду были заранее подготовлены экипажи, квартиры, лошади; в проводники Гумбольдту был назначен чиновник горного ведомства Меншенин, владевший немецким и французским языками; в опасных местах на азиатской границе путешественников должен был сопровождать конвой.

Александр фон Гумбольдт. Памятная табличка в России

Из Санкт-Петербурга Гумбольдт отправился через Москву и Владимир в Нижний Новгород; из Нижнего — по Волге в Казань; оттуда в Екатеринбург и Пермь. Здесь, собственно, и начиналось настоящее путешествие.

В течение нескольких недель путешественники разъезжали по Нижнему и Среднему Уралу, исследовали его геологию, посетили главнейшие заводы — Невьянск, Верхотурье и другие, — осмотрели разработки железа, золота, платины, малахита. Гумбольдт не мог не обратить внимания на жалкое положение крепостных и безобразное состояние промышленности, но говорить об этом было неудобно, что он и обещал Канкрину.

Осмотрев уральские заводы, путешественники направились в Тобольск, а оттуда через Барнаул, Семипалатинск и Омск в Миасс. Путешественники собрали богатые зоологические и ботанические коллекции. Из Миасса Гумбольдт предпринял несколько экскурсий в Златоуст, Кичимск и другие местности; затем — в Орск, Оренбург, далее в Астрахань. Оттуда путешественники совершили небольшую поездку по Каспийскому морю; затем отправились обратно в Санкт-Петербург, куда прибыли 13 ноября 1829 года. Экспедиция эта, несмотря на скоротечность, дала хорошие результаты - 2 года ученый обрабатывал результаты экспедиции в Париже, итогом стал 3-х томный труд «Центральная Азия».

В 1832 году Гумбольдт снова перебрался в Берлин. Время его делилось между научными трудами, обработкой «Космоса» и придворными отношениями. По смерти короля Фридриха-Вильгельма III (1840 г.) новый король Фридрих-Вильгельм IV сохранил с ним наилучшие отношения, хотя его причудливый, странный характер и политика причиняли много досады Гумбольдту.

Александр Гумбольдт.«Космос: план описания физического мира»

В 1842 году он был назначен канцлером ордена pour Ie merite, учрежденного еще Фридрихом II для награды за военные заслуги. Фридрих Вильгельм IV придал ему гражданский класс. Орден должен был выдаваться величайшим представителям науки, искусства и литературы в Германии и Европе.

Александр Гумбольдт получил бесчисленное количество наград и отличий, сыпавшихся на него со стороны правительств и ученых учреждений. Имя его увековечено на географических картах, в учебниках зоологии и ботаники и т. д. Многие реки, горы носят его имя.

Вряд ли можно назвать другого ученого, пользовавшегося такой популярностью. Он был как бы солнцем ученого мира, к которому тянулись все крупные и мелкие деятели науки. К нему ездили на поклон, как благочестивые католики к папе. Нарочно заезжали в Берлин посмотреть Александра Гумбольдта — «поцеловать папскую туфлю».

Среди публики его слава поддерживалась общедоступными сочинениями. Эта сторона его деятельности увенчалась, наконец, давно задуманным «Космосом». «Космос» представляет свод знаний первой половины 19-го столетия и, что всего драгоценнее, свод, составленный специалистом, потому что Гумбольдт был специалистом во всех областях, кроме разве высшей математики.

Но только в 1845 году вышел, наконец, первый том. 2-й том вышел в 1847 году; 3-й в 1852 году; 4-й в 1857 году; 5-й остался неоконченным, работа над ним оборвалась вместе с жизнью ученого 6 мая 1859 года.

Книга была переведена на все европейские языки и вызвала целую литературу подражаний и комментариев. С появлением «Космоса» слава Гумбольдта достигла кульминационного пункта. Награды и отличия сыпались на него со стороны правительств и учёных обществ.


 
City.Travel